(495) 766-86-01603-971-803
Мы работаем по выходным - тел. 8-926-197-21-13
 

А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб принадлежит


Владимир Маяковский

Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы

на флейте водосточных труб?

Анализ стихотворения «А вы могли бы» Маяковского

Стих Маяковского «А вы могли бы…» наиболее ярко отражает его оригинальный талант поэта-футуриста. Оно было написано в 1913 г. и является одним из первых серьезных заявлений автора о себе.

Стихотворение имеет небольшой размер, но при этом перенасыщено сложными смысловыми конструкциями. Начинается оно с гордой демонстрации авторского «Я». Маяковский отличался бунтарским характером, ему был свойственен крайний индивидуализм и склонность к необычным экстравагантным выходкам, шокирующим окружающих. Быстрота и бескомпромиссность действия подчеркнута словом «сразу». Лирический герой проводит резкую черту между собой и обыденностью окружающего мира. Он намерен решительно преобразовать серость «будня».

Сложные метафоры («блюдо студня», «косые скулы океана»), применяемые автором, с трудом поддаются восприятию. По классическим представлениям они должны означать перенесение свойств одного предмета на другой по общему признаку. Но Маяковский создает метафоры совершенно произвольно, исключительно по собственным представлениям. Он не учитывает сходство предметов, а основывается на произведенном эффекте.

В основе произведения только угадывается обычный будничный процесс принятия пищи. Автор стремится волшебным образом осветить это действие, раскрасить его яркими красками. Противопоставляя себя серой массе, лирический герой создает свой уникальный мир, где «на чешуе жестяной рыбы» можно прочесть «зовы новых губ».

В заключительных строчках Маяковский обращается с риторическим вопросом к читателям. Его парадоксальность делает ответ заранее известным. «Ноктюрн… на флейте водосточных труб» сыграть никому не удастся. Только автор уверен в своих безграничных возможностях. Богатое воображение и способность всегда «плыть против течения» — залог его уверенности.

Маяковский считал, что ему подвластно все, не существует никаких границ и пределов. Но в гордом и самоуверенном тоне чувствуется тоска поэта от одиночества. Финальный вопрос – это также попытка найти единомышленников. Поэт презирал буржуазное общество за отсутствие фантазии и пошлое мещанство. Это чувство сделало его впоследствии горячим сторонником революции, лозунгом которой было полное уничтожение старого мира и строительство абсолютно нового общества. Это стремление, в свою очередь, привело к разочарованию поэта советской властью, когда он понял, что по-прежнему остается одиночкой, а люди в массе нисколько не изменились.

Читать стих поэта Владимир Маяковский — А вы могли бы на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.

rustih.ru

«А вы смогли бы?» В. Маяковский

«А вы смогли бы?» Владимир Маяковский

Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы

на флейте водосточных труб?

Поэзия Владимира Маяковского отличается особой резкостью и прямотой. Однако в литературном наследии этого автора порой встречаются произведения, обладающие удивительной образностью, метафоричностью и не лишенные своеобразной романтики. К ним, в частности, относится стихотворение «А вы смогли бы?», написанное в 1913 году и передающее особое, беззаботное и приподнятое настроение автора.

В нескольких емких фразах Владимир Маяковский обрисовывает серую и будничную картину обычной трапезы с классическим набором блюд. Однако словно бы по волшебству она преображается, так как поэт в состоянии увидеть в банальном студне «косые скулы океана». Его желание приукрасить мир настолько велико, что в ход идут всевозможные предметы, которые находятся под рукой.

Так, поддавшись романтическому настроению, поэт с первой же строчки заявляет о том, что он «сразу смазал карту будня», намекая на то, что его раздражает обыденность во всем, даже если речь идет об обычном обеде. Далее поэт позволяет себе явно хулиганскую выходку, «плеснувши краску из стакана». Пролитый напиток позволяет Владимиру Маяковскому если и не преобразить окружающий его мир, то хотя бы внести в него некоторые изменения, оживить унылый застольный пейзаж и попытаться найти в нем крупицы радости, праздника, некоего волшебного очарования.

Его романтический порыв настолько стремителен и увлекателен, что даже в обычной рыбьей чешуе поэт видит «зовы новых губ». Каждая вещь и каждое блюдо буквально преображаются под взглядом автора, приобретая новый смысл и раскрывая свои тайны. И в этом стремительном постижении нового, еще неизведанного мира, который скрывается под маской серости и безразличия, Владимир Маяковский видит удивительную гармонию, которая наполняет его сердце радостью и неким детским восторгом. Поэтому неудивительно, что в порыве вдохновения он обращается к неизвестному собеседнику, а, точнее, ко всем читателям с вопросом о том, смогли бы они сыграть ноктюрн на «флейте водосточных труб»?

Сам по себе вопрос звучит весьма поэтично, возвышенно и романтично. Однако автор убежден, что окружающие его люди поймут, о чем идет речь. Ведь достаточно лишь присмотреться повнимательнее к окружающим нас предметам, чтобы увидеть в них таинственное очарование. Главное, захотеть в душе преобразить этот серый и ничем не приметный мир, состоящий из банальностей и условностей. И именно это предлагает сделать поэт в надежде на то, что таким образом он сможет обрести единомышленников, которые, как он предполагает, по достоинству оценят тот удивительный дар, который он бросает к их ногам. Он заключается в умении преображать мир в соответствии со своими желаниями и ощущениями, видеть не только внешнюю оболочку вещей, но и их суть, разгадывать их тайны и читать их, словно увлекательную книгу.

Однако, несмотря на то, что стихотворение «А вы могли бы?» написано в очень возвышенном мажорном ключе, в ярких и образных фразах сквозит одиночество, от которого страдает поэт. Он не может найти понимания среди людей, которые его окружают, поэтому придумывает себе забаву в виде поиска несуществующих образов. Облаченные в поэтические строки, они становятся доступны каждому из нас и словно бы сближают с поэтом, вызывая некоторое удивление. Ведь вряд ли кому-то в повседневной суете придет в голову идея искать среди обычного и прозаического нечто возвышенное и романтическое. Однако Владимир Маяковский заставляет пересмотреть свое отношение к мелочам, что позволяет стать людям более счастливыми, добрыми и оптимистичными.

Метки: Маяковский

pishi-stihi.ru

«Томление в тесноте положенного предела»

?

ol_re (ol_re) wrote, 2011-01-24 20:33:00 ol_re ol_re 2011-01-24 20:33:00 Categories: или некоторые текстовые наблюдения по поводу ст-ния В. МаяковскогоА вы могли бы?Я сразу смазал карту будня,плеснувши краску из стакана;я показал на блюде студнякосые скулы океана.На чешуе жестяной рыбыпрочел я зовы новых губ.А выноктюрн сыгратьмогли бына флейте водосточных труб?см. записи:

http://sart27.livejournal.com/315963.html

http://miklukho-maklay.livejournal.com/230750.html http://vadbes.livejournal.com/108536.html http://gloomov.livejournal.com/354239.html

Вполне традиционное толкование ст-ния В. Маяковского «А вы могли бы?» обнаруживаем в свидетельстве (или поздней интерпретации) Н. Асеева: «Я был одним из первых читателей его стихов». Далее друг и поверенный во многих делах Маяковского, Асеев дает вот какую трактовку ст-нию 1913 года (как оказалось, параллельно это наблюдение сделал http://shkrobius.livejournal.com/291572.html:

«И карта, и краска, и будень, и жестяная рыба вывески, и водосточные трубы — все это были предметы, окружавшие нас каждодневно, которых за привычностью их даже не замечали, а вот, оказывается, из этих привычных, примелькавшихся слов и понятий можно было составить стихотворение большой взволнованности. И действительно, показалось убедительным, что порция студня, поданная в дешевой студенческой столовке, напоминает колышащуюся глянцевитую зелень океанской косой волны. Какую же надо иметь силу наблюдательности и яркость воображения, чтобы через предметы малые и неприметные напоминать о большом и внушительном! Какой нужно обладать преувеличенностью фантазии, чтобы маленькую флейту довести до размеров водосточной трубы?! Чтобы вынести само интимное, камерное понятие ноктюрна — на улицу! Здесь все предметы были конкретны, осязаемы, все понятия слагались в реальные, хотя резко увеличенные образы. Мир был видим близко и выпукло, как под увеличительным стеклом. До того времени нам нравились, нас покоряли такие строки: На полярных морях и на южных,По изгибам зеленых зыбей,Меж базальтовых скал и жемчужныхШелестят паруса кораблей. Здесь тоже был описан океан, — а какому сердцу он не говорит о дальних странах, о невиданных берегах! Но этот океан все-таки был условный, его «зеленые зыби» воспринимались, как повторение детских впечатлений от Майн-Рида и Купера, — там «шелестели» паруса кораблей, давно сменивших на деле паруса на трубы. А вот здесь у Маяковского «косые скулы» океана поднимались прямо перед глазами, лезли в рот с тарелки поданного студня, напоминали о себе холодной своей глубиной. И как нравилось то, что поэт заявляет о «сразу смазанной карте будня», будня мелких дел, мелких слов, придушенных страстей и мыслей. Карта будня была известна каждому, ее не надо было осваивать меж трудно представляемых «базальтовых и жемчужных скал». А зовы «новых» губ говорили о чем-то, что должно случиться и изменить в корне всю эту размеренность и разграфленность будничных меридианов и параллелей, решеткой отделявшей фантазию от действительности. И помимо всего прочего, во всем стихотворении — не холодный рассказ, не иллюстрация давно прошедшего, а живой, горячий, задорный и насмешливый призыв. Вот я вижу мир объемным, реальным, изменяющимся перекликающимися сходствами и напрашивающимися сравнениями: «А вы ноктюрн сыграть смогли бы?»

Припоминаю впечатление от одного только этого стихотворения, тогда впервые мною прочитанного; но и все они, одно за другим появлявшиеся, были новым открытием мира, в котором вещи, понятия, чувства были освобождены от механического представления о них, где они снова становятся первозданно ощутимы, близки, реальны человеческому восприятию».

(Асеев Н. «Сила Маяковского» // Маяковский В. В. Полное собрание сочинений: В 12 т. — М.: Гос. изд-во «Худож. лит.», 1939—1949. Т. 1. Стихи, поэмы, статьи, 1912—1917 / Ред. и комментарии Н. Харджиева. — 1939. — С. 13—14).Вероятно, встреча Маяковского с Асеевым произошла позже написания ст-ния о «жестяной рыбе», год их знакомства обозначается то 1913, то 1914-м. Статья, написанная в 1939 году, может и не служить документальным свидетельством событиям более чем двадцатилетней давности; перенесение места действия из ресторана в «дешевую студенческую столовку» вполне может быть отнесено к аберрации памяти. Но в остальном выстраивается вполне целостная картина, которая может быть только дополнена и уточнена текстовыми примерами из раннего Маяковского.

Я сразу смазал карту будня, / плеснувши краску из стакана;

Ко всем рассмотренным уже смыслам «карты» (географической, карты-меню, просто распорядка дня) остается добавить разве что значение «игральной карты» именно в ед. ч., взятое, к примеру, из идиомы «выпала карта», «поставить на карту». Этот необязательный смысл может быть проявлен, например, в проекции на «Флейту-позвоночник»: «В карты бы играть! / В вино / выполоскать горло сердцу изоханному». (флейта, карты, вино). Так или иначе главным оказывается то, что «краска» размывает «графически» («географически») четкий рисунок.

я показал на блюде студня / косые скулы океана.

«Дрожащая» желейная консистенция студня именно в потревоженном состоянии может напоминать колебания волн («косых скул»). А оппозиция будничное, привычное / необычное, нетривиальное, а также маленькое (незначительное) / масштабное - является выражением сильного желания раздвинуть рамки, опять-таки «размыть» границы (океан теснится в блюде). «Океан» как составляющая этой оппозиции встречается и в других ст-ниях М. и прекрасно иллюстрирует это «томление в тесноте положенного предела» (Якобсон):Если б был я / маленький, / как Великий океан, - / на цыпочки б волн встал, / приливом ласкался к луне бы. ( «Себе, любимому, посвящает эти строки автор» 1916)

Седоволосые океаны / вышли из берегов, / впились в арену мутными глазами. («Война и мир» 1916)

Наиболее развернуто желание выйти за пределы, расширить пространство, раздвинуть границы, сбросить оковы, быть свободным и т.п. в поэме «Человек»: « Загнанный в земной загон, / влеку дневное иго я. Я в плену. / Нет мне выкупа! / Оковала земля окаянная. / Я бы всех в любви моей выкупал, / да в дома обнесен океан ее! («Человек» 1916) подобно тому, как в ст-нии «А вы могли бы?» океан заключен в блюдо. Кстати, «океан на блюде» рождает более емкое сравнение в другом ст-нии 1913 года «Кое-что про Петербург»: «Туда, где моря блещет блюдо»

На чешуе жестяной рыбы / прочел я зовы новых губ.

Все-таки представляется совершенно убедительным толкование «жестяной рыбы» как вывески. Помимо приводимого наиболее часто примера ст-ния «Вывескам», опубликованного также в альманахе «Требник троих» в 1913г. («Читайте железные книги! / Под флейту золоченой буквы / полезут копченые сиги / и золотокудрые брюквы»), а также примера из поэмы «Люблю» (1922) (А я обучался азбуке с вывесок, / листая страницы железа и жести»), можно указать на необычайный интерес Маяковского к этой примете городской улицы, в частности, именно в ранней поэзии:

А там, под вывеской, / где сельди из Керчи («Адище города» 1913)

Город вывернулся вдруг. / Пьяный на шляпы полез. / Вывески разинули испуг. / Выплевали то «О», то «S» («В авто» 1913)Если станет жалко мне / вазы вашей муки, / сбитой каблуками облачного танца, - / кто же изласкает золотые руки, / вывеской заломленные у витрин Аванцо?.. (цикл «Я» 1913)И наконец, наиболее интересный пример вывески с рыбой – начало 1-го действия трагедии «Владимир Маяковский», написанной также в 1913 году:

«Весело. Сцена – город в паутине улиц. Праздник нищих. Один В. Маяковский. Проходящие приносят еду – железного сельдя с вывески, золотой огромный калач, складки желтого бархата».

Здесь деталь рекламы обретает самостоятельное существование, как и в конце 1-го действия: Корсеты слезали, боясь упасть, / Из вывесок «Robes et modes»Соотнесенность с вывесками актуализирует прямое значение глагола «прочел» («прочел я зовы новых губ»), т.к. рекламные вывески можно не только разглядывать, но и буквально читать. Впрочем, текстом может стать все, что угодно – и улица, и город («А я - / в читальне улиц - / так часто перелистывал гроба том» из цикла «Я» 1913)

«Зовы новых губ» - метафора нового слова, новой поэтической речи. «Корсеты», убегающие с вывесок, как и «жестяная рыба» суть вещи, требующие обновления. Ср. в монологе Человека без глаза и ноги в 1-м действии трагедии «Владимир Маяковский»: «И вдруг / все вещи / кинулись, / раздирая голос, / скидывать лохмотья изношенных имен./ Винные витрины, / как по пальцу сатаны, / сами плеснули в днища фляжек. / У обмершего портного / сбежали штаны / и пошли - / одни! - / без человечьих ляжек! / Пьяный - / разинув черную пасть - / вывалился из спальни комод. / Корсеты слезали, боясь упасть, / Из вывесок «Robes et modes»

«Губы», которые и у Маяковского традиционно включаются в эротический контекст, являются также синонимом «уст» в том их значении, в каком они способны производить речь, т.е. становятся говорящими, кричащими и т.п. (обычно поэтическим «губам» речевые звуки (кроме шепота) не приписываются (ср. разве только позднее у О.М.: «Человеческие губы, которым больше нечего сказать, / Сохраняют форму последнего сказанного слова») Как вы измазанной в котлете губой / похотливо напеваете Северянина! («Вам» 1914)«Проповедует, / мечась и стеня, / сегдняшнего дня крикогубый Заратустра» («Облако в штанах» 1915)Крик ни один им / не выпущу из искусанных губ я. («Флейта-позвоночник» 1915)Последним будет / твое имя, / запекшееся на выдранной ядром губе. («Флейта-позвоночник» 1915)Т.о. «губы» необходимы для произнесения «слов», тогда как «зовы новых губ» - это «зовы» новых слов», а строка в целом раздвигает уже языковые рамки: вещи, слову должно быть дано новое «имя».

А вы / ноктюрн сыграть / могли бы / на флейте водосточных труб?

Совершенно убедительным (и без личных мотивов) представляется подразумеваемое поэтическое соперничество М. и Северянина. Согласно еще одному свидетельству, личная встреча М. и С. произошла в конце 1913 года, в то время как альманах «Требник троих» со ст-нием о «флейте» и «водосточных трубах» вышел в марте 1913. «Я на днях познакомился с Владимиром Владимировичем Маяковским, — сообщает И.Северянин в конце 1913 г. крымскому поэту-эгофутуристу и меценату Вадиму Баяну, — и он — гений. Если он выступит на наших вечерах, это будет нечто грандиозное» (В.Катанян. Маяковский: Хроника жизни и деятельности. М., 1985. С. 81).«Ноктюрн», прямо отсылающий, по крайней мере, к 3-м северянинским текстам, вполне воспринимается как эмблема северянинской поэзии. «Узенькое», изысканное французское словечко к тому же прекрасно визуализирует при произнесении игру на флейте (ю-у). Стоит иметь в виду, что актуальной оказывается этимология этого слова (nocturne – ночная). Флейта звучит ночью и в сонете ИС «Памяти Амбруаза Тома», где именно насыщенный в т.ч. лабиальными звуками звуковой ряд воспроизводит звучание флейты: «И тени их баюкают мой сон / В ночь летнюю, колдуя мозг певучий. / Им флейтой сердце трелит в унисон, / Лия лучи сверкающих созвучий. / Слух пьет узор ньюансов увертюр. / Крыла ажурной грацией амур / Колышет грудь кокетливой Филины». «Ноктюрн» можно признать в этом смысле удачным словоупотреблением.Ср. позднее у самого М.: «Белыми свадьбами ночь ряди. / Из тела в тело веселье лейте. / Пусть не забудется ночь никем / Я сегодня буду играть на флейте. / На собственном позвоночнике. («Флейта-позвоночник» 1915) (тоже, кажется, интересная перекличка: флейта-сердце – флейта-позвоночник; лия лучи – веселье лейте и др. совпадения)«Ночная флейта» - название первого сборника стихов Н. Асеева, изданного в 1913 году.Флейта, звучащая в ночи (в сумерках, вечером, под звездным небом и т.п.) не столь редкое поэтическое явление. Ср., например, у В. Иванова: «Пустынно и сладко и жутко в ночи / Свирельная нота, неотступно одна, / Плачет в далях далеких... Заунывно звучи, / Запредельная флейта, голос темного дна! / То Ночь ли томится, или шепчет кровь / (Ах, сердце — темница бессонных ключей!), — / Твой зов прерывный вернул мне вновь / Сивиллинские чары отзвучавших ночей» (1911) и т.п.Надо заметить, что эротическая интерпретация северянинской «Идиллии» основана еще и на фривольной игре смыслов: «головкой» принято называть верхнюю (параболическую) часть флейты. Пока не удалось установить, с какого времени утолщения на боковом отверстии «головки» стали называться «губками»Замена мн. ч. в исходном варианте («на флейтах водосточных труб») на ед.ч. («на флейте водосточных труб») переходом от сравнения (трубы, как флейты) к метафоре рождает еще одно новое «имя», имя нового инструмента – звучащей водосточной трубы (ср.: «Начинает медленно тянуть одну ноту водосточная труба. Загудело железо крыш». («Владимир Маяковский» 1913)Иными словами, «А вы могли бы?» означает: «А вы могли быть всем вещам дать новые имена? А вы могли бы освоить этот новый язык?» Tags: Асеев, Маяковский, Северянин

ol-re.livejournal.com

Владимир Маяковский «А вы могли бы?»

  1. Послушайте! Ведь, если звёзды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти...
  2. Крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха: — Что такое хорошо и что такое плохо? — У меня секретов нет... Что такое хорошо и что такое плохо...
  3. В смокинг вштопорен, побрит что надо. По гранд по опере гуляю грандом. Смотрю в антракте — красавка на красавице. Размяк...
  4. В поцелуе рук ли, губ ли, в дрожи тела близких мне красный цвет моих республик тоже должен...
  5. Вы ушли, как говорится, в мир в иной. Пустота... Летите, в звёзды врезываясь. Ни...
  6. Простите меня, товарищ Костров, с присущей душевной ширью, что часть на Париж отпущенных строф на... Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви
  7. Граждане, у меня огромная радость. Разулыбьте сочувственные лица. Мне обязательно...
  8. Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочёл я зовы...
  9. Улица провалилась, как нос сифилитика. Река — сладострастье, растёкшееся в слюни. Отбросив бельё до последнего листика, сады похабно развалились в...
  10. Вам ли понять, почему я, спокойный, насмешек грозою душу на блюде несу к обеду идущих лет. С небритой щеки площадей стекая ненужной слезою, я... Вам ли понять, почему я, спокойный...

www.askbooka.ru

А вы могли бы?

Образовака Библиотека Владимир Маяковский

Читать стих «А вы могли бы?» Маяковского Владимира Владимировича можно на сайте. Написанное в ранний период творчества (1913), стихотворение отражает позицию автора, который стремится заявить о новом слове в искусстве. Хотя тема не нова: глубокое размежевание поэта и толпы, противостояние обывателя и творца, – Маяковский раскрывает ее с помощью новаторских способов, свежей формы, предлагая свое яркое, образное восприятие мира и сопоставляя его с тусклым обыденным.

Стихотворение «А вы могли бы?» – вызов всему привычному, монотонному как «будень», повторяющийся через равный промежуток времени. Однако этот серый будничный день можно поменять в воображении поэта так же, как привычные контуры географической карты. Их можно стереть, размыть, размазать, если плеснуть на карту иной краски из стакана. В восприятии приземленного обывателя студень – дрожащая масса на фарфоровом блюде, глаз поэта увидел на нем «косые скулы океана», а рыбья чешуя для него – “зов новых губ”. Сопоставление неожиданное и нестандартное. Поэт избегает шаблонов, которые в его восприятии – олицетворение всего косного, меркантильного и заземленного. Но чтобы увидеть это, нужно уметь замечать поэзию в том, что обычно и повседневно и удивляться тому, что другого оставит равнодушным. Только романтик сможет услышать звуки флейты в простом журчании водосточной трубы, а поэт, пользуясь словесными формами, сыграть на ней ноктюрн.

Находясь в поиске новых футуристических форм, Маяковский создавал произведения, которые встречали неоднозначные отзывы современников. Но по словам Пастернака, поэту нельзя отказать в мастерстве и “горделивой демократичности”. Текст стихотворения Маяковского «А вы могли бы?» можно полностью скачать на сайте или учить онлайн на уроке литературы в классе.

Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы

на флейте водосточных труб?

obrazovaka.ru

Эссе «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?»

Учительские истории.

В суете жизненных будней многие эпизоды забываются. Но наступает момент, когда они, эти эпизоды, поднимаются наверх из глубин памяти.

Но сначала небольшое отступление. Нынешний год для моей педагогической деятельности юбилейный. Двадцатый учебный год в маленькой деревенской школе. Судьба распорядилась так, что я вынуждена была переехать из города в деревню. В городе я работала в элитном учебном заведении. Поэтому переезд был для меня очень непростым. В школе на тот момент обучалось, как сейчас помню, 140 человек. Без начального звена. Они, малыши, учились в школе-сад. Ученики, в основном, дети механизаторов, доярок, скотников. Естественно, что художественные произведения мировой классической литературы в этих семьях не в особом почете. Поэтому иногда возникало ощущение, что на некоторых уроках литературы я бьюсь головой об стену. Тем не менее, я продолжала попытки «сеять доброе, вечное», в каждом писателе я стремилась раскрыть для детей незаурядную личность, устремляющую читателя к вершинам красоты, к совершенству. Одна из учениц как-то мне сказала: «Незамечательных, неудивительных писателей для вас не существует». И это было для меня высокой похвалой. Надеюсь, что все мои старания на ниве приобщения ребят к жизненным ценностям не проходят напрасно. И иногда получаешь подтверждение правильности выбранного педагогического пути.

В связи с этим вспомнился яркий случай, который произошел более 10 лет назад. Июнь. Окончился тяжелый школьный период. Сданы долгие, изнуряющие выпускные экзамены в 11 классе. Наконец-то вручены аттестаты об окончании школы. Выпускники, педагоги, родители собрались за праздничным столом в уютной школьной столовой. Присутствующие спешат поздравить друг друга с этим знаменательным событием.

Пришел и мой черед поздравить любимых детей. Естественно, я говорю им о том, что в каждого их них вложена частичка души учителя. И о том, что основная цель работы учителя – привить ребятам навык делать добро каждый день для всех, кто тебя окружает. И о том, что поступки героев художественных произведений, прочитанных на уроках литературы, помогут им сориентироваться в сложной жизненной ситуации. И о том, что прощание с каждым из них – серьезное испытание для каждого учителя.

Ответ выпускников не оставил равнодушным никого из присутствующих. Причем, это произошло стихийно, без подготовки. Ребята поднялись и хором прочитали наизусть стихотворение удивительного советского поэта Владимира Маяковского:

Я сразу смазал карту будня,

плеснувши краску из стакана;

я показал на блюде студня

косые скулы океана.

На чешуе жестяной рыбы

прочел я зовы новых губ.

А вы

ноктюрн сыграть

могли бы

на флейте водосточных труб?

И тогда я поняла, что эти повзрослевшие дети смогут остановиться среди суеты и замотанности жизни и насладиться красотой, окружающей нас, и научат этому своих детей.

xn--j1ahfl.xn--p1ai


Смотрите также